Уильям Фолкнер - страница 2

2. МИНК

Итак, присяжные произнесли: «Виновен», – а арбитр произнес: «Пожизненно», – но он даже не слушал. Так как с ним что то вышло. Когда шериф вез его в город в тот 1-ый денек, он, зная Уильям Фолкнер - страница 2, что его родич еще в Техасе, все таки веровал, что у хоть какого придорожного столба Флем либо его посланец догонит их, выйдет на дорогу и приостановит их, что то произнесет либо Уильям Фолкнер - страница 2 вытащит средства, словом, сделает так, что все развеется, пропадет, как сон.

И все те долгие недели, когда он в кутузке ожидал суда, он стоял у оконца камеры, сжимая запятанными руками прутки решетки и вытянув Уильям Фолкнер - страница 2 шейку, прижимался к ним лицом, смотря на угол улицы перед кутузкой, на угол площади, который придется срезать его родичу, когда тот пойдет к кутузке, чтоб развеять наваждение, высвободить его, увести отсюда Уильям Фолкнер - страница 2: «Больше мне ничего и не нужно, – задумывался он, – лишь бы выкарабкаться отсюда, возвратиться домой, хозяйничать на земле. Я многого и не прошу».

И по вечерам он все стоял у окна, и лица его Уильям Фолкнер - страница 2 не было видно, а худые руки казались практически белоснежными, практически незапятнанными в мгле камеры, меж закопченными прутками решетки, и он смотрел на свободных людей, на парней, на дам, на молодежь, у всех у Уильям Фолкнер - страница 2 их были свои мирные дела, свои наслаждения, и шли они холодным вечерком к площади глядеть кино либо есть мороженое в кондитерской, а может быть, просто расслабленно погулять на свободе Уильям Фолкнер - страница 2, так как они то были свободны, и он стал окликать их, поначалу неуверенно, позже все громче и громче, все настойчивее и настойчивее, и они останавливались, как будто с перепугу, и смотрели на окошко, а позже Уильям Фолкнер - страница 2 пускались практически бегом, будто бы желали поскорее уйти туда, где он их не увидит; и в конце концов он стал предлагать им средства, обещать им: «Эй, мистер! Миссис! Кто нибудь! Кто передаст Уильям Фолкнер - страница 2 поручение в лавку Уорнера, Флему Сноупсу? Он заплатит! Он 10 баксов даст! 20!»

И когда в конце концов настал денек и его в наручниках повели в зал, где было надо встать Уильям Фолкнер - страница 2 лицом к лицу с судьбой, он никогда даже не посмотрел на арбитров, на возвышение, которое просто могло стать его Голгофой, а заместо того не отрываясь, внимательно смотрел на бледноватую, безымянную, безразличную массу, ища Уильям Фолкнер - страница 2 в ней собственного родича либо хотя бы его посланца, смотрел до той минутки, когда самому арбитре пришлось перегнуться через высочайший пюпитр и кликнуть: «Вы, Сноупс! Смотрите мне в глаза! Вы уничтожили Джека Уильям Фолкнер - страница 2 Хьюстона либо не вы?» И он ему ответил: «Не трогайте меня! Видите – я занят!»

Ну и на последующий денек, когда все эти судейские орали, и препирались, и склочничали, он ничего не слыхал Уильям Фолкнер - страница 2, даже если б мог их осознать, так как всегда смотрел на ту далекую дверь, через которую был должен войти его родич либо посланный им человек, а по дороге в камеру, куда его вели в Уильям Фолкнер - страница 2 наручниках, его упрямый взор, в каком поначалу было только беспокойство и нетерпение, а сейчас стала появляться озабоченность, какое то изумление и вкупе с тем полная трезвость, этот взор стремительно Уильям Фолкнер - страница 2 перебегал по лицам, всматриваясь в каждого, кто попадался навстречу: а позже он опять стоял у окошка камеры, стиснув немытыми руками закопченную решетку, вжимаясь в прутки так, чтоб созидать как можно лучше улицу и площадь Уильям Фолкнер - страница 2 понизу, где был должен пройти его родич либо посланный им человек.

И поэтому, когда на 3-ий денек, прикованный наручником к конвойному, он увидел, что прошел площадь, никогда не взглянув в уставившиеся на него Уильям Фолкнер - страница 2 лица, и, войдя в зал суда, сел на скамью подсудимых, тоже никогда не взглянув через море лиц на далекую дверь, он все таки не посмел признаться себе, почему так случилось. Он так Уильям Фолкнер - страница 2 и просидел, небольшой, щуплый, безопасный на вид, как хоть какой заморыш мальчишка, пока препирались и разглагольствовали судейские, до того самого вечера, когда присяжные произнесли: «Виновен», – и арбитр произнес: «Пожизненно Уильям Фолкнер - страница 2», – и его повели в наручниках в ту же камеру, и дверь захлопнулась, а он сел на нагую металлическую кровать, притихший, неразговорчивый, сдержанный, и только посмотрел на малеханькое окошко, у которого он раз в день простаивал Уильям Фолкнер - страница 2 по шестнадцать – восемнадцать часов в негасимой надежде, в ожидании.

И только здесь он произнес для себя, поразмыслил ясно и ясно: "Он не придет. Видно, он всегда был в поселке Уильям Фолкнер - страница 2. Видно, это дело до самого Техаса дошло, он все знал про мою корову и только ожидал, пока ему произнесут, что меня спрятали в тюрьму, а тогда возвратился, видно, желал убедиться, что сейчас Они со мной Уильям Фолкнер - страница 2 что угодно в состоянии сделать, что Они меня победили, вымотали. Может, он всегда скрывался там, в суде, увериться желал, что ничего не упустил, что теперь то он от меня избавился, совершенно Уильям Фолкнер - страница 2, навечно".

И здесь в конце концов он успокоился. Ранее он задумывался, что уже успокоился тогда, в тот час, когда решил, как ему нужно поступить с Хьюстоном, и сообразил, что Хьюстон Уильям Фолкнер - страница 2 не даст ему дождаться, пока приедет Флем. Но тогда он ошибался. Какое же здесь спокойствие, когда все так непонятно: к примеру, непонятно было, сообщат ли Флему, что он попал в неудачу, уж Уильям Фолкнер - страница 2 не говоря о том, впору ли сообщат. И даже если Флему сказали бы впору, не достаточно ли что могло помешать ему приехать – разлив реки либо крушение на стальной дороге.

Но сейчас все это кончилось. Сейчас Уильям Фолкнер - страница 2 ему не нужно было волноваться, беспокоиться, оставалось только ожидать, а он уже обосновал для себя, что ожидать он умеет. Просто ожидать: больше ему ничего не надо, даже не нужно было Уильям Фолкнер - страница 2 просить тюремщика вызвать адвоката – тот сам произнес, что зайдет к нему после ужина.

Он съел ужин, который ему принесли, – ту же свинину и непропеченные лепешки с патокой, которые он ел бы Уильям Фолкнер - страница 2 дома, вобщем, ужин был даже лучше: свинина не такая жирная какую приходилось есть дома. Разве только дома ужин был собственный, и ел он его у себя, на свободе. Но он и это может выдержать Уильям Фолкнер - страница 2, если Они больше с него ничего не потребуют. Позже он услыхал шаги на лестнице, двери хлопнули, впуская адвоката, и позже захлопнулись за ним; юрист был юный, жаркий, только-только из Уильям Фолкнер - страница 2 юридического института, сам арбитр его провозгласил, точнее, повелел ему защищать Минка, но он, Минк, хоть ему и было не до того, все таки сходу сообразил, что этому адвокату нет никакого дела ни до него Уильям Фолкнер - страница 2, ни до его бед, – да он и не знал, к чему все это, потому что все еще был уверен, что уладить дело проще обычного: для этого арбитр либо кто угодно должен только Уильям Фолкнер - страница 2 отправить на Французову Опору и отыскать его родича.

Очень он был молод, очень горяч, этот юрист, вот почему он так все напортил. Но сейчас и это было непринципиально. Сейчас главное выяснить, что будет Уильям Фолкнер - страница 2 далее. Он не стал терять времени.

– Ладно, – произнес он. – А длительно ли мне там быть?

– Это Парчменская кутузка, каторжная, – произнес юрист. – Как вы не осознаете?

– Ладно, – повторил он. – А длительно ли мне Уильям Фолкнер - страница 2 там быть?

– Вас приговорили на всю жизнь, – произнес юрист. – Разве вы не слышали, что он произнес? На всю жизнь. Пока не умрете.

– Ладно, – произнес он в 3-ий раз с этим же Уильям Фолкнер - страница 2 размеренным, практически что сердобольным терпением: – А длительно ли мне там быть?

И здесь даже этот юрист его сообразил.

– А а… Ну, это находится в зависимости от вас и ваших друзей, если они у Уильям Фолкнер - страница 2 вас есть. Может, всю жизнь, как произнес арбитр Браммедж. Но лет через 20 – 20 5 вы по закону имеете право заботиться об амнистии либо проситься на поруки, если у вас есть влиятельные Уильям Фолкнер - страница 2 друзья и если там, в Парчмене, вы будете себя вести как следует.

– А если у кого друзей нет? – произнес он.

– У людей, которые прячутся в кустиках и стреляют по человеку, даже не крикнув: «Защищайся», – даже Уильям Фолкнер - страница 2 не свистнув, у таких, естественно, друзей не бывает, – произнес юрист. – Означает, чтоб оттуда выйти, вам остается только надежды на себя самого.

– Ладно, – произнес он с этим же неколебимым, с этим же Уильям Фолкнер - страница 2 нескончаемым терпением. – Я поэтому и жду не дождусь, чтоб вы закончили болтать и мне все растолковали. Что мне нужно делать, чтоб выйти оттуда через 20 либо 20 5 лет?

– Главное – не пробовать бежать Уильям Фолкнер - страница 2, не участвовать ни в каких комплотах, чтоб посодействовать бежать другим. Не вступать в стычку с другими заключенными либо со стражей. Исполнять все, что отдадут приказ, от работы не отлынивать, не сетовать, не возражать, делать все Уильям Фолкнер - страница 2, пока не отдадут приказ закончить работу. Другими словами, вести себя как надо, и если б вы так себя вели всегда, с того самого денька, прошлой осенью, когда вы решили прокормить свою Уильям Фолкнер - страница 2 корову даром за счет мистера Хьюстона, то вы бы и на данный момент не посиживали в этой камере и не спрашивали бы, как вам отсюда выкарабкаться. А главное – не делайте Уильям Фолкнер - страница 2 попыток к бегству.

– Попыток? – переспросил он.

– Не пробуйте удрать. Не пытайтесь бежать.

– Не пробовать? – повторил он.

– Ведь все равно это нереально, – произнес юрист, с трудом сдерживая подступающую злоба. – Все равно уйти нельзя. Не получится Уильям Фолкнер - страница 2. Никогда не удается. Нельзя замыслить побег, чтоб другие не узнали, а тогда они тоже будут пробовать бежать вкупе с вами, и всех вас изловят. И если даже вам получится от Уильям Фолкнер - страница 2 всех скрыть свои планы и вы убежите один, часовой подстрелит вас, когда вы будете перелезать через ограду. Так что, даже если вы не попадете в морг либо в поликлинику, вас возвратят в кутузку и добавят Уильям Фолкнер - страница 2 еще срок – еще 20 5 лет. Сейчас вы сообразили?

– Значит, мне только одно и нужно, чтоб выйти лет через 20 – 20 5? Не пробовать бежать. Ни с кем не драться. Делать, что велят, слушаться Уильям Фолкнер - страница 2, когда приказывают. А главное – не пробовать бежать. Вот все, что мне нужно делать, чтоб выйти на свободу через 20 – 20 5 лет.

– Правильно, – произнес юрист.

– Ладно, – произнес он. – Сейчас ступайте спросите арбитру, так это либо нет, а если Уильям Фолкнер - страница 2 он произнесет, что так, пусть пришлет мне бумагу, где все будет написано.

– Значит, вы мне не верите? – произнес юрист.

– Никому я не верю, – произнес он. – Некогда мне растрачивать 20, а то и 20 5 лет Уильям Фолкнер - страница 2, чтоб проверить, верно вы произнесли либо же нет. У меня дело будет, когда я выйду. Так что мне нужно знать. Мне бы получить бумагу от судьи.

– Значит, вы мне Уильям Фолкнер - страница 2, как видно, никогда и не верили, – произнес юрист. – Означает, вы, как видно, считаете, что я все ваше дело провалил? Может, вы считаете, что, если б не я, вы бы здесь не посиживали? Так либо не Уильям Фолкнер - страница 2 так?

И он, Минк, произнес с этим же неколебимым, терпеливым спокойствием:

– Вы все сделали, что могли. Просто неподходящий вы человек для такового дела. Вы юный, жаркий, но мне не Уильям Фолкнер - страница 2 то необходимо. Ловкач, деляга, чтобы умел дела делать. А вы не таковой. Ступайте ка лучше, возьмите для меня бумагу от судьи.

Но здесь он, юрист, даже попробовал рассмеяться.

– И не подумаю! – произнес он. – Трибунал Уильям Фолкнер - страница 2 отпустил меня сейчас же, как вынесли вам приговор. Я просто зашел проститься, выяснить, не могу ли я чем нибудь посодействовать. Но, разумеется, люди, у каких нет друзей, и в помощи не нуждаются.

– Но Уильям Фолкнер - страница 2 я то вас еще не отпустил! – произнес Минк и встал не торопясь, но здесь юрист вскочил, метнулся к запертой двери, уставившись на малеханького человечка, который шел на него, щуплый, неказистый, безопасный на Уильям Фолкнер - страница 2 вид, как ребенок, но смертельно страшный, как маленькая змея – вроде юный гадюки, кобры либо медянки. И юрист заорал, завопил, и уже по лестнице затопал тюремщик, дверь с грохотом распахнулась, и Уильям Фолкнер - страница 2 тюремщик встал на пороге с пистолетом в руке.

– Что случилось? – кликнул он. – Что он вам желал сделать?

– Ничего, – произнес юрист. – Все в порядке. Я кончил. Выпустите меня.

Но он совершенно не все Уильям Фолкнер - страница 2 кончил, ему только хотелось так мыслить. Он даже не стал ожидать до утра. Уже через пятнадцать минут он был в гостинице, в номере, где тормознул окружной арбитр, который председательствовал на суде Уильям Фолкнер - страница 2 и вынес приговор, и он, юрист, все еще задыхался, не веря, что ему больше не грозит опасность, все еще удивлялся, как это ему удалось спастись.

– Он безумный, осознаете? – произнес он. – Он небезопасен! Нельзя Уильям Фолкнер - страница 2 просто сажать его в Парчменскую кутузку, где через какие нибудь 20 – 20 5 лет он будет иметь право выйти на поруки, если только кто нибудь из его родственников, – а их у него до черта! – либо кто нибудь Уильям Фолкнер - страница 2 со связями, либо просто какой нибудь слюнтяй благотворитель, вхожий к губернатору, не вызволит его до того времени! Нужно его выслать в Джексон, в безумный дом, на всю жизнь, там он будет в Уильям Фолкнер - страница 2 безопасности, точнее, мы все будем в безопасности!

А еще через 10 минут прокурор, который был обвинителем по этому делу, тоже посиживал у судьи и гласил адвокату:

– Значит, вы желаете опротестовать Уильям Фолкнер - страница 2 приговор и опять назначить дело к слушанию? А почему вы ранее об этом не помыслили?

– Да ведь вы же сами его лицезрели! – произнес, точнее, кликнул юрист. – Вы же посиживали с ним в Уильям Фолкнер - страница 2 суде целых три денька!

– Правильно, – произнес прокурор. – Оттого то я и спрашиваю, почему вы только на данный момент спохватились.

– Значит, вы его с того времени не лицезрели, – произнес юрист. – Пойдемте в камеру, поглядите Уильям Фолкнер - страница 2, каким я его застал полчаса вспять.

Но арбитр был человек старенькый, идти вечерком не возжелал, и лишь на последующее утро тюремщик отпер камеру, впустил всех троих, и навстречу им с кровати встал Уильям Фолкнер - страница 2 небольшой, хрупкий на вид, практически бесплотный человечек, в заплатанном, вылинявшем комбинезоне и таковой же рубашке, в жестких, как железо, ботинках на босу ногу. С утра его побрили, и волосы у него Уильям Фолкнер - страница 2 были расчесаны на пробор и плотно прилизаны.

– Входите, джентльмены, – произнес он. – Стульев у меня нет, да вы, наверное, и не собираетесь здесь длительно рассиживаться. Означает, вы не только лишь принесли мне бумагу, арбитр, вы Уильям Фолкнер - страница 2 к тому же 2-ух очевидцев привели, чтобы при их дать.

– Погодите, – торопливо произнес арбитре юрист, – дайте мне сказать. – Он подошел к Минку: – Вам никакой бумаги не надо. Арбитр и они Уильям Фолкнер - страница 2 все будут вас судить снова.

Здесь Минк застыл на месте. Он поглядел на адвоката.

– А для чего? – произнес он. – Меня уже раз судили, а толку все равно никакого.

– Тот трибунал был неверный, – произнес юрист. – Об Уильям Фолкнер - страница 2 этом мы и пришли вам сказать.

– Если тот неверный, так чего же терять время, средства растрачивать на 2-ой? Велите этому малому принести мою шапку, отворить двери, и я пойду Уильям Фолкнер - страница 2 для себя домой хлопок собирать, нежели только там еще что нибудь осталось.

– Нет, погодите, – произнес юрист. – Тот трибунал был неверный, так как вас приговорили к каторжным работам на всю жизнь. А сейчас вам Уильям Фолкнер - страница 2 не нужно будет посиживать в кутузке, где придется целыми деньками работать в жару на чужом поле на чужого дядю. – И здесь под немигающим взором выцветших серых глаз, которые уставились на него Уильям Фолкнер - страница 2 так, как будто они не только лишь не умели мигать, но с самого рождения им никогда и не пригодилось мигнуть, юрист вдруг кроме воли забормотал, не способен тормознуть: – Не в Парчмен вас вышлют Уильям Фолкнер - страница 2, а в Джексон, там у вас и комната будет отдельная, там и работать не нужно, отдыхай весь денек, там доктора… – И сходу оборвал себя, точнее, не сам оборвал свое бормотанье, оборвал его немигающий взор Уильям Фолкнер - страница 2 выцветших сероватых глаз.

– Доктора, – произнес Минк. – Джексон. – Он уставился на адвоката. – Да ведь туда безумных сажают.

– А там вам было бы лучше… – начал прокурор. Но больше ничего сказать не успел. В институте Уильям Фолкнер - страница 2 он занимался спортом и до сего времени сохранил форму. И то он чуть успел схватить эту небольшую обезумевшую тварь, когда она кинулась на адвоката, и оба покатились по полу. И Уильям Фолкнер - страница 2 то пригодилась помощь тюремщика, чтоб вдвоем оттащить Минка, и они еле еле удерживали его, как обезумевшую кошку, а он бурчал, задыхаясь от злобы:

– Так я безумный? Безумный? Ах ты сукин отпрыск, я для тебя Уильям Фолкнер - страница 2 покажу, как меня обзывать безумным, я никому не спущу, будь он хоть самый главный, будь их хоть десяток…

– Правильно, подлец ты такой! – задыхаясь, кликнул прокурор. – В Парчмен тебя, в Парчмен! Там тебе Уильям Фолкнер - страница 2 найдутся доктора, там тебя вылечат!

И его выслали в Парчмен, приковав наручником к ассистенту шерифа, и они пересаживались из вагона в вагон, ехали на загородных поездах, и последний поезд в конце Уильям Фолкнер - страница 2 концов вышел из предгорья, знакомого ему с самого юношества, к дельте реки, которую он никогда в жизни не лицезрел, – на гигантскую плоскую болотистую низину, поросшую кипарисами и эвкалиптами, где в Уильям Фолкнер - страница 2 зарослях и чащобах водились медведи, олени, пантеры и кишмя кишели змеи, а человек до сего времени злостно и упрямо корчевал деревья и на жирной кочковатой земле выращивал высочайший тощий хлопок, подымавшийся выше головы наездника, и Уильям Фолкнер - страница 2 он, Минк, посиживал, прильнув к оконному стеклу, как ребенок.

– Да здесь одни болота, – произнес он. – Места, видать, вредные.

– Еще какие вредные, – произнес ассистент шерифа. – А это так и задумано. Здесь каторжная кутузка Уильям Фолкнер - страница 2. По моему, ничего вреднее нет, чем посиживать взаперти, за колющейся проволокой, 20, а то и 20 5 лет. А для тебя от вредного места больше полезности будет, – по последней мере, недолго протянешь.

Сейчас Уильям Фолкнер - страница 2 он сообразил, что такое Парчмен, каторжная кутузка, его судьба, рок, вся его жизнь, как произнес арбитр, здесь ему быть на всю жизнь, до самой погибели. Но юрист гласил не так, хоть Уильям Фолкнер - страница 2 ему и нельзя было веровать: он произнес – только 20 5, а то и 20 лет, а всякий юрист, даже таковой, которому веровать нельзя, все таки свое дело знает, не напрасно он в особом заведении обучался, там его Уильям Фолкнер - страница 2 натаскали, чтобы знал свое дело, – а что арбитр, ему только было надо голоса заполучить, одолеть на выборах. Ну, пусть арбитр не подписал бумагу, где было бы сказано про эти 20 5, а то и Уильям Фолкнер - страница 2 20 лет, это непринципиально, судья то против него, он, естественно, соврет человеку, которого судит, а вот юрист, твой свой юрист, тот для тебя не соврет. Больше того, твой юрист для тебя Уильям Фолкнер - страница 2 лгать не может, – есть, молвят, какое то правило, нежели клиент собственному адвокату не лжет, то и он ему лгать не станет.

Пусть даже это и ошибочно, не все ли равно, раз он никак Уильям Фолкнер - страница 2 не может всю жизнь посиживать в Парчмене, на это у него времени нет, ему обязательно нужно выйти оттуда. И, смотря на высшую ограду с колющейся проволокой, на единственные ворота, где денек Уильям Фолкнер - страница 2 и ночь стояли часовые с ружьями, на низкие сумрачные каменные строения с зарешеченными окнами, он с удивлением пошевелил мозгами, попробовал вспомнить, как еще не так давно он желал освободиться только потом, чтоб возвратиться домой и Уильям Фолкнер - страница 2 хозяйничать на участке, но вспомнил об этом только мимоходом, так как сейчас он знал – ему нужно отсюда выйти.

Да, выйти было нужно. Обычную одежку – линялый латаный комбинезон с рубашкой – ему сменили Уильям Фолкнер - страница 2 на комбинезон и телогрейку из грубой белоснежной ткани, исчерченной поперек темными полосами, и, если веровать арбитре, это был его рок, его судьба до самой погибели, нежели бы юрист не произнес Уильям Фолкнер - страница 2 другое. Сейчас он работал вкупе с другими каторжанами на жирных темных хлопковых полях, и охрана, верхом, с ружьями через седло, караулила их, и он делал то единственное, что он умел, что делал всю свою Уильям Фолкнер - страница 2 жизнь, и уж до конца жизни ему не судьба было бы работать на собственном участке, если б арбитр оказался прав, и при всем этом задумывался: «Пусть так и будет. Так даже лучше. Нежели Уильям Фолкнер - страница 2 человек по собственной охоте работает, он может и работать и не работать. А нежели человеку работать Необходимо, так здесь его ничем не остановишь».

И ночкой, лежа на древесной кровати, без Уильям Фолкнер - страница 2 простыни, под грубым одеялом, подложив под голову одежку заместо подушки, он в идей говорил для себя одно и то же, так как ему было надо из ночи в ночь, 20 – 20 5 лет попорядку переделывать всего себя Уильям Фолкнер - страница 2, собственный нрав, всю свою суть: «Надо делать то, что велят. Никому не возражать. Ни с кем не драться. Вот все, что мне нужно делать 20 5, а то и всего 20 лет. А главное – не Уильям Фолкнер - страница 2 пробовать бежать».

Он даже не считал проходившие годы. Он просто предавал их забвению, затаптывал томными ботинками в землю на хлопковом поле, когда шел поначалу за впряженным в плуг мулом, позже Уильям Фолкнер - страница 2 – за бороной, позже – с тяпкой и мотыгой и, в конце концов, с томным мешком, куда он собирал, складывал хлопок. Ему и не нужно было считать годы, сейчас он был в руках Закона, и, пока Уильям Фолкнер - страница 2 он делал четыре условия, которые ему поставил Закон, этот Закон был должен выполнить одно единственное условие – насчет тех 20 5, а то и всего только 20 лет.

Он не знал, сколько лет протекло Уильям Фолкнер - страница 2, два года либо три, когда пришло письмо, и, стоя в кабинете начальника кутузки, он крутил в руках конверт с маркой и карандашным адресом под пристальным взором начальника.

– Читать умеете? – спросил начальник.

– По Уильям Фолкнер - страница 2 печатному могу, а по писаному не разбираю.

– Может быть, мне распечатать? – спросил начальник.

– Ладно, – произнес он, и начальник распечатал письмо.

– От вашей супруги. Спрашивает, когда ей можно приехать на свидание и желаете ли вы Уильям Фолкнер - страница 2 повидать дочек.

Он опять взял в руки письмо, листок, вырванный из школьной тетради, исписанный карандашом, тонкими, как паутинки, завитушками, понятными ему никак не больше, чем арабский либо санскритский текст.

– Этти даже читать Уильям Фолкнер - страница 2 не может, не то что писать по писаному, – произнес он. – Наверное, за нее миссис Талл писала.

– Так как? – произнес начальник. – Что ей написать?

– Напишите, что нечего ей сюда тащиться, так Уильям Фолкнер - страница 2 как я скоро вернусь домой.

– Вот как, – произнес начальник. – Означает, собираетесь скоро выйти отсюда, так? – Он поглядел на тощее малюсенькое существо ростом с пятнадцатилетнего мальчишку; он был в его ведении уже три Уильям Фолкнер - страница 2 года и ничем не выделялся из общей массы заключенных. Нет, он не был загадкой, потаенной, он просто был ничем – никаких штрафов, никаких замечаний либо жалоб от тюремщиков, старост либо начальства, никаких стычек с другими Уильям Фолкнер - страница 2 заключенными. А начальник по опыту знал, что убийцы, осужденные на всю жизнь, обычно делятся на две категории: или это непоправимые, которым терять нечего, от их одни проблемы и хлопоты и охране, и Уильям Фолкнер - страница 2 другим заключенным, или подхалимы, которые пресмыкаются перед всеми, от кого зависит облегчить им жизнь. Но этот не таковой: каждое утро выходит на работу, весь денек работает упрямо и радиво, будто Уильям Фолкнер - страница 2 бы выращивает хлопок для себя на потребу. Более того, он лучше обрабатывает этот хлопок, за который не получит ни цента, чем люди его склада и нрава обрабатывают собственные участки, – начальник это знал по Уильям Фолкнер - страница 2 опыту. – Каким же образом? – спросил начальник.

И Минк ему произнес то, что на данный момент, через три года, он уже твердо заучил назубок: стоило ему только открыть рот, и слова выходили Уильям Фолкнер - страница 2, как дыхание:

– Надо делать то, что велят. Не возражать, не драться, не пробовать бежать. Это главное – не пробовать бежать.

– И тогда через семнадцать лет либо через 20 два года вы попадете домой, – произнес начальник. – Три Уильям Фолкнер - страница 2 года вы уже отбыли.

– Вот как? – произнес он. – А я и не считал… Нет, – добавил он, – не сходу домой. Мне поначалу нужно одно дело обделать.

– Какое? – спросил начальник.

– Да одно личное дело Уильям Фолкнер - страница 2. Закончу его, тогда вернусь домой. Вы ей так и напишите.

«Да, да, – пошевелил мозгами он. – Похоже, что я только потом и попал сюда, в Парчмен, в такую даль, чтоб позже Уильям Фолкнер - страница 2 выйти, добраться напрямик до дому и уничтожить Флема».



uhod-ot-temi-i-zapiratelstvo.html
uhod-v-sebya-kontakt-sliyanie.html
uhod-za-bolnim-infarktom-miokarda.html