Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы


Публикация мемуаров Бориса Васильевича Мазурина о толстовской коммуне
"Жизнь и труд" в сентябрьском номере "Нового мира" - принципиальный и радостный шаг к
издавна уже назревшей переоценке публичного воздействия Толстого. Сейчас, когда
"Новый мир" положил начало, возможно, настало время сделать в конце концов эту
неведомую главу в истории российской культуры стопроцентно доступной русскому
читателю.
Ни одно явление Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы во всей истории европейской литературы не может сравниться
с тем исполненным драматизма религиозным кризисом, духовным переворотом,
который пережил Толстой в конце 70-х годов прошедшего века, и с тем воздействием,
которое его произведения, написанные после чего переворота, оказали не
лишь на отдельных людей, да и на целые группы в мире.
В Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы почти всех странах делались пробы воплотить в жизнь толстовские
религиозные принципы методом сотворения кооперативных сельскохозяйственных
поселений. Большая часть этих попыток - к примеру, в Великобритании, Голландии,
Венгрии, Швейцарии, США, Стране восходящего солнца и Чили - потерпели беду приемущественно
из-за того, что их участники не имели практического опыта ведения сельского
хозяйства (большая часть их составляли Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы пришедшие из городов интеллектуалы).
Если мы желаем верно осознать нрав глобального публичного воздействия
Толстого, нам нужно освободиться от предвзятости и кропотливо изучить
его мысли о Боге, Нагорной проповеди, непротивлении злу силою - словом, все
то, что можно именовать толстовской проповедью христианского анархизма.
Западные ученые должны откинуть представление о религиозно-философских
сочинениях Толстого как о Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы необычных заблуждениях величавого во всех других
отношениях художника. Русским же ученым следовало бы отрешиться от
истолкования поздних произведений Толстого исключительно в политических и
соц категориях, без учета его религиозных взглядов.
Отношение Толстого к дилеммам общества и страны можно осознать только в
свете его дела к самой людской жизни, сформулированного в его
работе "О жизни": "Видимая Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы мною жизнь, земная жизнь моя, есть только малая
часть всех моей жизни с обоих концов ее - до рождения и после погибели -
непременно имеющейся, но скрывающейся от моего теперешнего зания". Эта
позиция не значит ухода от разрешения земных заморочек; быстрее она позволяет
посмотреть на земные задачи в другой перспективе. Она также разъясняет, почему
последователи Толстого не Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы убоялись ни пыток, ни погибели и не возненавидели
собственных притеснителей.
В протяжении истории населения земли разные религиозные общины - не
только толстовцы - пробовали положить в базу собственной жизни начала
непротивления - индуисты в Индии, последователи Яна Гуса в Чехии, квакеры в
Великобритании, меннонты в Германии и духоборы и молокане в Рф. Соседи и
в особенности правители Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы тех государств, где протекала жизнь этих общин, часто
относились к ним с подозрением. Религиозные убеждения сектантов превратно
истолковывались как имеющие политический нрав, а их отказ носить орудие
и участвовать в войне по религиозным мотивам расценивался как подрывная
политическая деятельность.
Обычно, эти сектанты жили в странах, построенных на базе насилия,
владеющих армиями для защиты Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы границ, судами для соблюдения законов и
милицией для поддержания публичного порядка; потому у их не было
варианта проверить, может быть ли управлять обществом без внедрения насилия.
Редчайшим исключением была пенсильванская колония, основанная в 1681 году
английским квакером Уильямом Пенном в Северной Америке на земле, приобретенной
им от британского короля. К "святому тесту Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы" Пенна, как его называли,
намного опередившему свое время, сочувственно отнеслись многие выдающиеся
мыслители Западной Европы, в том числе Вольтер, но он длился немногим
более жизни 1-го поколения. Опыт этот вызвал таковой поток
иммигрантов других исповеданий из Европы, что скоро квакеры оказались в
меньшинстве, а смута в Новеньком Cвете, вызванная войнами меж англичанами и
французами Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы, в конце концов принудила квакеров на сто процентов устраниться от
управления пенсильванской общиной.
В двадцатом столетии было два принципиальных и в главном удачных опыта
ненасильственного сопротивления в политике. 1-ый - ненасильственное
движение за национальное освобождение Индии под управлением Ганди, которое
принудило Англию мирным методом предоставить полную независимость
наикрупнейшей из ее колоний. 2-ой - кампания ненасильственного сопротивления,
приведшая Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы к отмене всех законов о расовой сегрегации в США. Эти два движения
важны тем, что они показали как способности ненасильственного
сопротивления, так и его границы. Ненасильственное сопротивление злу не
может служить принципом построения государственного страны. Как
движение Ганди принесло Индии независимость, новенькая цивилизация сделала обыденный
аппарат насилия для защиты появившегося демократического строя: армию, трибунал,
полицию Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы.
Означает ли это, что непротивление, исповедуемое Толстым, Ганди и их
последователями, политически не результативно? Никак нет. Это означает только, что
существует диалектическая связь меж насилием и его отрицанием. Оба
принципа, работающие вместе, объединенные обоюдным противостоянием,
содействуют достижению большей свободы, справедливости и равенства, ежели
любой из их в отдельности. Только правительство, опирающееся на Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы силу, в
последних случаях готовое применить насилие, может отлично управлять
государством. Но управлению, основанному на физической мощи, на насилии,
повсевременно угрожает опасность выродиться в деспотию. Феномен ненасильственного
сопротивления в том и состоит, что хотя оно и не может взять на себя функции
управления, оно в то же время способно значительно корректировать
несправедливые деяния правительства. Чему Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы учит опыт английских войск в
Индии и американской милиции в южных штатах во время ненасильственной
кампании под управлением Мартина Лютера Кинга? Он учит, что не только лишь
милиции, да и армии не удается сохранить боевой дух перед лицом участвующих
в ненасильственном сопротивлении народных масс, которые готовы быстрее
принять мучения, ежели причинить их.
Мемуары Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы Бориса Мазурина в "Новеньком мире" свидетельствуют, что движение
последователей Толстого в Русском Союзе не имело никаких политических
целей. Все, чего желали толстовцы, - жить в согласовании с религиозными
принципами, которые исповедовал Толстой. Но конкретно эти религиозные
принципы делали их гражданами, способными оказать положительное воздействие на
жизнь хоть какого общества, они были добросовестными, воздержанными, трудолюбивыми,
мирными и Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы преданными благосостоянию собственной общины.
Похожее явление находится только еще в одной стране мира, где
было очень развитое толстовское движение. Новое исследование,
опубликованное в США и представленное в Софии в 1988 году Х Интернациональному
съезду славистов, обосновывает, что всю первую половину века толстовство
процветало в Болгарии. У болгарских толстовцев были газеты Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы, журнальчики,
издательства и книжные магазины, пропагандировавшие приемущественно
толстовскую литературу. Было сотворено общее вегетарианское общество,
имевшее целую сеть столовых, сразу служивших местами лекций и
собраний. В 1926 году появилась толстовская земледельческая коммуна, к
которой даже после 9 сентября 1944 года правительство относилось с
почтением, как к наилучшему кооперативному хозяйству в стране. Болгарское
толстовское движение насчитывало в собственных рядах 3-х членов Уильям Эджертон. Толстой и толстовцы Болгарской
академии, 2-ух узнаваемых живописцев, несколько институтских
профессоров и само мало восемь поэтов, драматургов и беллетристов. Оно
получило обширное признание как принципиальный фактор подъема культурного и
нравственного уровня личной и публичной жизни болгар и продолжало
существовать в критериях относительной свободы прямо до конца 40-х годов.


ugrozu-bezopasnosti-zdorovyu-medicinskih-rabotnikov-pri-uhode-za-bolnimi-predstavlyayut.html
uhin-boris-vladimirovich-e-n-belokonev-i-dr-4-e-izd-pererab-i-dop-rostov-nd-feniks-2009-327-s-il.html
uhod-iz-psihologicheskogo-polya.html